Согласно опросу руководителей предприятий обрабатывающей промышленности, в 50% случаев они работают с контрагентами, не требуя от них обеспечения долга. Когда такое обеспечение есть, чаще всего им выступает банковская или независимая гарантия, а залоги и поручительства используются крайне редко. Юристы видят риски переложения убытков из-за невозврата долгов на директоров предприятий-кредиторов. За последние два года суды удовлетворили более половины подобных исков к руководителям бизнеса, взыскав с них около 4 млрд руб.
Юридическая компания NERRA вместе с организатором конференции «Литейный интенсив» Нурмагомедом Джафаровым в августе—сентябре 2026 года опросила более 100 руководителей и топ-менеджеров предприятий обрабатывающей промышленности о том, как они работают с долгами контрагентов. Среди опрошенных в том числе Дмитровский литейно-механический завод, «МТПК УралИндуктор», «Литмашдеталь», платформа Cometal («Северсталь Цифровые решения»). По данным ЦБ, к началу 2026 года просроченная дебиторская задолженность в обрабатывающих производствах выросла на 53,4% год к году, превысив 2,6 трлн руб. Общая просроченная дебиторская задолженность корпоративного сектора на начало 2026 года составила 7,7 трлн руб. (рост на 25,4% год к году), а к концу февраля — уже 8,4 трлн руб.
По результатам исследования ровно половина респондентов ответила, что продолжает сотрудничать с контрагентами без дополнительных юридических гарантий, 29% из них полагаются на устные договоренности, остальные 21% ориентируются только на график погашения. Если обеспечение все же есть, то чаще всего (в 19% случаев из оставшихся 50%) это банковская или независимая гарантия. Дополнительные договорные гарантии либо изменение условий поставки применяют 14% опрошенных, поручительство владельца или руководителя контрагента имеется у 4% респондентов, залог имущества — у 3%, столько же приходится на обеспечительный платеж. Еще 9% руководителей назвали другие способы обеспечения долга.
«Сейчас на рынке кризис платежей, кризис заказов. Предприятие, не имея длинного рубля при высокой процентной ставке, вынуждено, по сути, кредитоваться у своих поставщиков, и это камуфлируется под длительную дебиторскую задолженность»,— говорит замгендиректора предприятия «Литмашдеталь» Нурмагомед Джафаров. Что касается крупных покупателей, то они диктуют свои условия, поэтому производителям часто приходится выбирать между необеспеченным долгом и потерей клиента, добавляет юрист практики спецпроектов Vegas Lex Анна Абалакова.
Проблема необеспеченных долгов — особенность не только обрабатывающей промышленности, это скорее общая модель поведения на рынке B2B, где контрагенты связаны долгими отношениями, отмечает управляющий партнер консалтинговой компании «Поправка Бизнеса» Наталия Поправко. Однако в промышленности проблема стоит острее, поскольку здесь высока доля отсрочек платежа за поставленную продукцию, а производственный цикл создает длительный разрыв между отгрузкой и оплатой.
Рост просроченной дебиторки в обрабатывающих производствах в полтора раза — это индикатор не только ухудшения платежной дисциплины контрагентов, но и накопления «тихих» убытков на балансах поставщиков, отмечает Поправко. Для снижения рисков невозврата долга бизнес использует разные виды обеспечения, среди них лидирует гарантия, поскольку она не зависит от основного договора — деньги по ней обычно можно получить быстро и по первому требованию, без споров с должником, объясняет Абалакова. По сравнению с гарантией поручительство бенефициара или руководителя бизнеса менее надежно, ведь у них может вообще не оказаться имущества, говорит партнер АБ «Павлова, Голотвин, Быканов и партнеры» Денис Быканов. Юрист убежден, что залог — лучшее обеспечение, хотя и здесь многое зависит от ликвидности закладываемого актива. Еще сильнее снижает шансы на получение средств банкротство контрагента. Даже залоговые кредиторы юрлиц-банкротов в 2025 году возвращали в среднем только 41,5% от суммы своих требований, говорит Абалакова. Кредиторам же без обеспечения достается около 6%.
Такая незащищенность сделок не проходит бесследно, говорит управляющий партнер NERRA Руслан Губайдулин: рост объема дебиторки, по которой нет обеспечения, увеличивает риски невозврата, а вместе с ними растет и вероятность того, что за убытки компании ответит лично ее директор. По подсчетам NERRA, за период с 2024-го по март 2026 года суды рассмотрели 1398 таких дел на общую сумму 80,5 млрд руб. Из них 741 иск (53%) был удовлетворен, с руководителей взыскано 32,56 млрд руб. По делам в отношении директоров только промышленных предприятий из 227 исков о взыскании убытков удовлетворено 104 (45,8%) на сумму 3,98 млрд руб.
Необеспеченность половины долгов при наступлении кризиса ликвидности превращает их в убытки, влияющие на финансовый результат компании-кредитора, и в этой связи риски для директоров действительно повышаются, говорит Поправко. Абалакова отмечает, что само по себе отсутствие обеспечения по дебиторке еще не означает вину руководителя и взыскание с него убытков. «Ответственность может возникнуть, когда директор действовал неразумно или недобросовестно, например заключил сделку с заведомо проблемным контрагентом без какой-либо проверки, не вел претензионную работу или пропустил срок исковой давности»,— указывает она. Кроме того, убытки могут быть взысканы с руководителя, который получил исполнительный лист по долгу контрагента, но не предпринял активных действий по его взысканию, поясняет Губайдулин.
Регина Гильманова, нашего редакционного эксперта по вопросам имущественных споров, считает, что рост исков к директорам — это следствие не только кризиса платежей, но и ужесточения стандартов разумности. Отсутствие обеспечения само по себе не наказуемо, но если руководитель не проверял контрагента и не вёл претензионную работу, суды всё чаще рассматривают это как основание для личной ответственности.
