Честь мундира или на что готовы должностные лица Гагаринского района Москвы

Редактор: Островский Николай
Честь мундира или на что готовы должностные лица Гагаринского района Москвы Честь мундира или на что готовы должностные лица Гагаринского района Москвы

Реабилитация в уголовном процессе - явление редкое, почти исключительное. Именно поэтому к ней традиционно относятся как к финальной точке, к юридическому итогу, который закрывает вопрос о виновности человека и одновременно фиксирует, что государство в лице своих органов допустило ошибку.

Однако практика показывает, что даже такой итог далеко не всегда означает завершение истории. Дело Якова Юрина в этом смысле является показательной иллюстрацией того, как система может не просто ошибиться, но и на протяжении длительного времени не быть готовой эту ошибку признать.

За шесть лет уголовного преследования Юрин прошел фактически все возможные стадии уголовного процесса: изолятор временного содержания, домашний арест, подписку о невыезде, следственный изолятор, колонию строгого режима. Был освобожден по решению кассационной инстанции, признан непричастным к совершению преступления, а спустя значительный промежуток времени вновь оказался в статусе обвиняемого - по тем же самым фактическим обстоятельствам.

Особую остроту ситуации придает то, что с самого начала расследования в материалах дела находилась видеозапись, фиксирующая событие полностью, без каких-либо пробелов и в хорошем качестве. Казалось бы, при наличии такого доказательства установление фактических обстоятельств не должно занимать годы и уж тем более не требует многократного изменения квалификации.

Тем не менее квалификация действий Юрина менялась семь раз, дело неоднократно возвращалось для дополнительного расследования, а суд дважды прибегал к процедуре, предусмотренной статьей 237 УПК РФ. Уже одно это свидетельствует не о сложности дела, а о системной неопределенности позиции стороны обвинения.

В 2021 году судья Гагаринского районного суда г. Москвы Ларин А.А. признал Юрина виновным и назначил наказание в виде лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима. При этом, по имеющимся сведениям, ключевое доказательство - видеозапись – так и не была просмотрена в суде.

Лишь после вмешательства Второго кассационного суда общей юрисдикции ситуация изменилась. 23 августа 2022 года приговор был отменен, Юрин - незамедлительно освобожден.

При новом рассмотрении дела под председательством судьи Гагаринского районного суда Арбузовой О.В. потерпевшая прямо указала на отсутствие какого-либо насилия, угроз или принуждения, а также на отсутствие претензий к Юрину. После этого дело было возвращено прокурору.

Именно на этой стадии у стороны обвинения, по всей видимости, возникла проблема: поддерживать ранее заявленную позицию стало очень сложно.

После нескольких безуспешных попыток предъявления новое обвинения, 11 апреля 2024 года уголовное преследование было прекращено по реабилитирующему основанию - в связи с непричастностью.

Казалось бы, на этом история должна была закончиться. Но именно здесь она, по сути, только начинается.

Неизвестное лицо, которое видели только следственные органы

В тот же день действия были переквалифицированы на статью 116 УК РФ -  но уже не в отношении Юрина, а в отношении таинственного неустановленного лица, неожиданно появившегося в уголовном деле.

При этом в материалах дела продолжала находиться та самая видеозапись, на которой, как следует из ее содержания, присутствуют только два человека - Юрин и потерпевшая.

Тем не менее, 12 апреля 2024 года заместитель Гагаринского межрайонного прокурора г. Москвы Пахомов Р.В. своим постановлением подтвердил законность прекращения уголовного преследования в отношении Юрина и указал на правильность квалификации действий именно неустановленного лица и передал дело из СКР в МВД.

В дальнейшем уголовное дело в отношении этого таинственного лица дважды прекращалось за истечением сроков давности. Фактически на этом этапе процессуальная связь Юрина с уголовным делом отсутствовала полностью.

Обязанность, о которой забыли

С момента прекращения уголовного преследования по реабилитирующему основанию у органов прокуратуры возникает не только право, но и прямая обязанность - принести официальные извинения. С 11 апреля 2024 года такая обязанность у прокуратуры возникла.

Однако на момент подготовки настоящего материала извинения не принесены.

Более того, обращения в Генеральную прокуратуру Российской Федерации фактически не рассматриваются по существу: они последовательно перенаправляются в прокуратуру г. Москвы, которая, в свою очередь, направляет их в окружную прокуратуру с формулировкой «ждите ответа». Но ответа так и не поступило, как и официальных извинений.

Таким образом, даже на стадии, когда государство уже признало непричастность человека, оно не выполняло предусмотренные законом действия, направленные на восстановление его прав.  

Резкая смена позиции

В 2025 году, когда Юрин инициировал процедуру получения компенсации за незаконное уголовное преследование, позиция органов прокуратуры изменилась.

Тот же самый прокурор Пахомов Р.В., ранее подтвердивший законность прекращения уголовного преследования в апреле 2024 года, в декабре 2025 года обратился в Гагаринский районный суд г. Москвы с ходатайством об отмене постановления о прекращении уголовного дела - накануне судебных заседаний по вопросу реабилитации.

При этом каких-либо новых обстоятельств приведено не было. По сути основной довод сводился к одному: ранее выбранная квалификация была ошибочной.

Однако сама по себе ошибка в квалификации не может служить универсальным основанием для пересмотра уже состоявшегося решения о прекращении уголовного преследования, тем более при отсутствии новых фактических данных. В противном случае правовая определенность теряет всякий смысл, а окончательность процессуальных решений становится условной.

Суд данное ходатайство удовлетворил, несмотря на то, что оно касалось исключительно уголовного дела в отношении таинственного неустановленного лица, а не прекращения уголовного преследования Юрина.

Тем не менее впоследствии последствия этого решения были распространены именно на Юрина.

Отдельного внимания заслуживает и сам процессуальный подход. Складывается впечатление, что при подготовке ходатайства прокурор настолько спешил вернуться в суд спустя полтора года после вынесенного им же решения, что упустил базовую процессуальную конструкцию: в соответствии с требованиями УПК РФ в подобных ситуациях подлежат оценке и отмене как постановление о прекращении уголовного дела, так и постановление о прекращении уголовного преследования.

В рассматриваемом случае ситуация усложняется еще и тем, что уголовное дело изначально имело двух «участников» - Юрина и то самое таинственное неустановленное лицо, появление которого само по себе вызывает вопросы с учетом содержания материалов дела.

Однако процессуальные действия были сосредоточены лишь на одном из элементов этой конструкции, что впоследствии не помешало распространить их последствия на совершенно иной процессуальный статус и иное лицо.

Две судебные реальности

Показательно, что в этот же период Тверской районный суд г. Москвы признал за Юриным право на реабилитацию и присудил компенсацию.

В то же время Гагаринский районный суд г. Москвы, рассматривая аналогичные доводы, пришел к противоположному выводу.

Одни и те же обстоятельства. Разные суды. Противоположные правовые результаты.

При этом речь идет не о тонкой оценке доказательств или различиях в интерпретации норм права, а о базовом вопросе - наличии либо отсутствии у лица права на реабилитацию. В такой ситуации неизбежно возникает вопрос уже не к конкретному делу, а к устойчивости правоприменения как такового.

Возвращение в уголовный процесс

15 декабря 2025 года заместитель руководителя Гагаринского МРСО СУ по ЮЗАО ГСУ СК России по г. Москве Новиков А.А. отменяет постановление о прекращении уголовного преследования, ссылаясь на судебное решение, не вступившее в законную силу и не относящееся к процессуальному статусу Юрина.

13 марта 2026 года, в день своего рождения, Юрин объявляется в федеральный розыск. Человек, который не скрывался, проживал по известному адресу, участвовал в судебных заседаниях, получал корреспонденцию.

14 марта 2026 года он задерживается в московском метрополитене.

Уже через несколько часов ему предъявляется обвинение, текст которого полностью совпадает с ранее признанным несостоятельным, за исключением даты и фамилии следователя.

Еще через час следователь объявляется об окончании предварительного расследования.

Вопрос, на который нет ответа

В этой ситуации неизбежно возникает вопрос: что именно послужило причиной столь резкой активизации процессуальных действий спустя значительное время после прекращения уголовного преследования?

Можно ли рассматривать эти действия вне контекста того, что в этот же период рассматривался вопрос о выплате компенсации в размере более 7 000 000 рублей?

Закон действительно предусматривает возможность предъявления регрессных требований к должностным лицам. То есть вначале компенсация выплачивается из федерального бюджета, фактически за счет казны, а уже затем Министерство финансов Российской Федерации вправе поставить вопрос о взыскании выплаченных сумм с конкретных должностных лиц, по вине которых были приняты незаконные решения. И это не говоря о том, что подобные случаи неизбежно отражаются на статистических показателях, которые, как известно, имеют для системы далеко не формальное значение.

Выводы о наличии причинно-следственной связи требуют отдельной правовой оценки. Однако совокупность изложенных обстоятельств неизбежно подводит к более общему вопросу: насколько глубоко может пересматриваться уже состоявшиеся процессуальные решения, если его последствия оказываются финансово чувствительными для государства и отдельных должностных лиц?

И где проходит та граница, за которой исправление ошибки превращается в попытку ее отменить любой ценой?

Итог

Не менее красноречиво выглядят и попытки получить от ведомств хоть какую-то публичную позицию. Журналистские запросы, направленные в Следственный комитет России и органы прокуратуры, остались без ответа. Впрочем, в такой ситуации молчание, возможно, и есть самая точная форма комментария: публично объяснять подобную конструкцию, видимо, оказалось слишком затруднительно.

Иногда складывается ощущение, что чрезмерное усердие в защите уже принятых решений начинает подменять собой саму цель уголовного процесса.

И тогда вопрос уже не в конкретном деле. Вопрос в том, допускает ли правовая система ситуацию, при которой признанная ошибка может быть «пересмотрена» лишь потому, что ее последствия оказались неудобными.

А в таких обстоятельствах неизбежно возникает главный вопрос:
где заканчивается защита чести мундира и начинается нарушение закона?

 

Вам есть что рассказать?
Обратитесь в редакцию
Настоящую публикацию просим считать официальным обращением в правоохранительные органы России. Связь с Редакцией +7 (985) 774-61-56.
Новости без цензуры
в нашем Telegram канале
Главное
Редакционный совет
Рекомендуем
смотреть все
Обратитесь в редакцию
Контактные данные
Опишите ситуацию