Легендарный боксер Константин Цзю и бизнесмен Игорь Козьяков устроили словесную дуэль в стенах московской полиции. Очная ставка, длившаяся больше восьми часов, не выявила победителя. Зато прояснила детали конфликта вокруг 7 миллионов рублей, которые экс-чемпион одолжил владельцу детского центра «Катюша».
Бой начался в два часа дня. Место — Головинский отдел полиции. Цзю прибыл с супругой Татьяной. Их провели через черный ход, подальше от камер. Расстались участники действа уже около 22:30. Адвокат подозреваемого Ольга Карлова просила вести аудио- и видеозапись — ей отказали.
Спортсмен изложил свою версию. Знакомство с Козьяковым состоялось в 2016 году — боксер водил ребенка в «Катюшу». Отношения переросли в приятельские. В 2018-м предприниматель попросил 5 миллионов на ремонт центра. Аргумент: кредит в банке не дают. Процент — 34 годовых. Цзю согласился. «Хорошая инвестиция», — решил он. Плюс договорились о взаимозачете за обучение детей. В феврале 2019-го — новый транш: еще 2 миллиона на развитие сети. Снова 34%, но уже ежемесячных.
Первое время Козьяков исправно платил по 225 тысяч. Потом суммы начали таять. Вместо платежей — перерывы и копейки по 10–15 тысяч. Основной долг в 7 миллионов, по словам Цзю, так и висит. Проценты не текут. Боксер напомнил, что выиграл гражданский суд. Козьяков подал встречный иск — о неоплате пребывания детей в центре. Стороны договорились вычитать эти суммы из долга.
Предприниматель парировал. Долг, по его данным, не 7 миллионов. «Выплачено 4 миллиона 270 тысяч, подтвержденных переводами и судами», — заявил он. Отношения с семьей Цзю он назвал «очень хорошими». Праздники отмечали вместе, дети ходили в его садик. Козьяков делал ремонт, расширял площадь со 150 до 260 квадратов. «Цзю видел всё своими глазами».
А потом пришел ковид. Детей распустили, доходы иссякли. Козьяков предложил временное решение: водить детей бесплатно, пока он не поправит дела. Это длилось с 2017 по 2022 год. Когда он принес 200 тысяч и попросил продлить договор на дочку, Цзю выдвинул ультиматум: закрыть долг в 5 миллионов и обеспечить год бесплатного посещения. Отсрочку спортсмен не принял.
Козьяков настаивает: Цзю знал о его тяжелом финансовом положении. Банкротиться он не собирался — хотел честно расплатиться. В гражданском процессе предлагал мировую вплоть до единовременных 4 миллионов. Не пошло.
Следователь задавал уточняющие вопросы. Цзю признался: он не вникал в то, на что пошли деньги. И не помнил о договоре залога прав требования на 707 тысяч — хотя подпись под ним стоит. Если бы помнил, воспользовался бы. Еще он подтвердил: Козьяков не раз помогал по-дружески — подвозил детей, обеспечил стройматериалами в Крым. Второй заем на 2 миллиона он дал, чтобы «садик не закрылся». Но в полицию пошел, потому что после гражданских судов понял: денег не видать.
Защита Козьякова осталась при своем. Адвокат Карлова заявила: начальник отдела необоснованно отклонил их ходатайство о записи. И отвел часть их вопросов без объяснений. Юристы уверены: это не уголовное дело, а чисто гражданский спор. «Тогда никто не говорил о мошенничестве», — подчеркнула Карлова. — «При встречных требованиях не может быть состава преступления. Умысла на хищение не было».
Дозвониться до Цзю корреспондентам «Момент Истины» не удалось.
Наш эксперт в юридических кругах Виталий Завертнев считает, что эта история — классический пример того, как неудачный коммерческий заем превращается в уголовное дело, когда у одной из сторон заканчивается терпение. Формально наличие решений гражданского суда действительно не исключает параллельного уголовного преследования, особенно если следствие усмотрит «изначальный умысел на хищение». Однако практика показывает, что при таких раскладах, когда есть встречные иски, неоднократные частичные выплаты и личные услуги, переквалифицировать долг в мошенничество крайне сложно. Суды в таких ситуациях чаще встают на сторону должника, если тот может доказать объективную невозможность платить, а не нежелание. В противном случае мы рискуем получить опасный прецедент, когда любой бизнес-кредит под высокий процент, пошедший не по плану, может быть интерпретирован как уголовщина.
