Стали известны подробности ранее не освещавшегося эпизода из уголовного дела в отношении бывшего зампреда правления «Роснано» Олега Киселева, которое в заочном порядке начал рассматривать столичный суд. По версии следствия, в 2018 году управленец организовал продажу 49% ООО «Хевел», принадлежавших корпорации, за 1,47 млрд руб., что оказалось меньше реальной цены на 1,36 млрд руб.
О появлении третьего эпизода стало известно на недавно стартовавшем процессе в Гагаринском суде столицы. Очередное заседание назначено на 29 октября. В целом бывшему топ-менеджеру «Роснано» вменяют три эпизода: особо крупную растрату, злоупотребление должностными полномочиями, повлекшее тяжкие последствия, и коммерческий подкуп (ст. 160, 285 и 204 УК РФ). Процесс проходит в заочном режиме, поскольку подсудимый проживает за границей. Помимо Киселева в деле еще три фигуранта: бывший управляющий директор «Роснано» Ирина Рапопорт, директор «дочки» госкомпании Nanoenergo Fund Limited Олег Дьяченко и бывший президент и председатель правления АКБ «Пересвет» Александр Швец.
Новый эпизод связан с продажей принадлежавшей «Роснано» доли в ООО «Хевел». Компания — российский производитель солнечных модулей и электростанций, основанный в 2009 году. Она выпускает высокоэффективные гетероструктурные солнечные ячейки и модули, строит солнечные электростанции под ключ и ведет научные разработки в области фотовольтаики.
По версии следствия, Киселев, занимая должность заместителя председателя правления корпорации, в составе организованной группы, действовавшей «под руководством неустановленного лица», организовал продажу принадлежавших корпорации 49% уставного капитала «Хевела» по заниженной стоимости. Реальная рыночная стоимость доли на 7 декабря 2018 года, по версии следствия, составляла 2,831 млрд руб., а была продана за 1,470 млрд руб. компании ООО «Реам Менеджмент». Представительница последней компании, говорится в деле, была не осведомлена о противоправном характере сделки. Для придания видимости законности, указывает следствие, был изготовлен заведомо недостоверный отчет об оценке от 7 ноября 2018 года, согласно которому стоимость доли составила 1,455 млрд руб. Ущерб по делу составил 1,361 млрд руб. Мотивом действий Киселева следствие назвало «корыстную и иную личную заинтересованность, включая стремление к высокому вознаграждению и поддержание публичного имиджа».
Адвокат Киселева Владимир Панкратов сообщил, что, по его мнению, обвинение состоит только из предположений следствия. По словам защитника, в деле нет ни показаний свидетелей, ни вещественных доказательств, ни документов, ни оперативных материалов, подтверждающих вину. «Если доля была продана дешевле в результате преступления, то к уголовной ответственности должны быть привлечены и покупатели, и с них должен быть взыскан вменяемый в вину материальный ущерб. Нет и доказательств наличия у Киселева корыстного мотива», заявил адвокат.
В двух других эпизодах речь идет о событиях 2012–2015 годов. По версии следственного департамента МВД, преступная группа, в которую входили фигуранты, похитила у «Роснано» около 1,7 млрд руб. Деньги выводились через подконтрольные обвиняемым фирмы путем оформления договоров займа и поручительства с банком «Пересвет» и платежей по ним. С этой целью в 2012 году на Кипре был учрежден фонд Nanoenergo Fund Limited (по 50% акций принадлежало «Роснано» и «Пересвету»), который возглавил Дьяченко. В махинациях, согласно материалам дела, участвовали «дочки» фонда, куда попали внушительные средства, которые участники аферы затем вывели по фиктивным договорам и присвоили.
Александр Швец покинул Россию еще в 2016 году, затем за границу уехали Киселев и Рапопорт. Очно предъявить обвинение удалось только Дьяченко: по некоторым данным, он стал сотрудничать со следствием, заключил досудебное соглашение и остался под подпиской о невыезде. Сообщалось, что в феврале 2025 года он получил три года колонии. Пресненский райсуд столицы 2 июля заочно приговорил Рапопорт к 15 годам колонии. «Приговор Пресненского суда не выдерживает никакой критики», сказала адвокат бывшего топ-менеджера Светлана Воронцова.
В «Роснано» сообщили, что корпорация продолжает работу по возмещению причиненных убытков, включая урегулирование имущественных вопросов, а публичные оценки обстоятельств дела до завершения судебного разбирательства считает преждевременными.
Как полагает Елена Станкевич, эксперт редакции «МИ» по вопросам экономической преступности, в эпизоде с продажей доли ключевым для обвинения становится не сама цена сделки, а доказательство заведомой недостоверности отчета об оценке. Станкевич отмечает, что защита строит линию на отсутствии корыстного мотива, и это типичная стратегия в делах, где сделка формально проходила через корпоративные процедуры.
