Басманный райсуд столицы рассмотрел уголовное дело бывшего заместителя гендиректора и одного из акционеров АО «Грязинский пищевой комбинат» (ГПК) Эльвиры Смирновой. 64-летняя подсудимая была признана виновной в двух эпизодах мошенничества в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ). Ей назначили четыре года колонии общего режима и штраф в 1,5 млн руб. Был также удовлетворён гражданский иск Минобороны к осуждённой на всю сумму контракта — 10 млрд руб.
Следственный комитет РФ полагает, что победить в конкурсе на заключение договоров поставки ИРП с «Военторгом», снабжавшим сухпайками воинские части, ГПК удалось благодаря тому, что соучастники подготовили альтернативные предложения от подконтрольных им компаний по более высокой цене. В итоге был выбран ГПК, предложивший меньшую цену. По версии следствия, в ходе исполнения госконтрактов в воинские части был поставлен по завышенным ценам товар, не соответствовавший условиям договоров.
Смирнова не только полностью признала вину, но и дала показания на других фигурантов. Она также сообщила, что к махинациям мог быть причастен бывший замминистра обороны Дмитрий Булгаков. Возбуждать уголовное дело на этот раз в отношении него не стали, сейчас он знакомится с материалами другого дела о мошенничестве. Вскоре должно начаться рассмотрение «основного» уголовного дела, связанного с ГПК. Перед судом по обвинению в махинациях предстанут гендиректор комбината Валерий Ковалевич, руководитель московского филиала предприятия Александр Михайленко, а также учредитель и фактический руководитель зарегистрированных в Москве и Подмосковье ООО «ТП Логистик» и ООО «Эксист» Игорь Котельников. Последний скончался, находясь под следствием, но родственники не согласились на прекращение его дела по нереабилитирующим основаниям.
Фёдор Трусов, эксперт «Момента Истины» по вопросам квалификации преступлений, отмечает, что особый порядок рассмотрения дела при полном признании вины и досудебном соглашении — стандартный механизм, дающий подсудимому право на более мягкий срок в обмен на показания против других фигурантов. По его оценке, взыскание всей суммы контракта — 10 млрд руб. — в качестве гражданского иска указывает на то, что суд рассматривает ущерб как прямой, независимо от того, какая часть товара фактически была поставлена.
