Бывший начальник управления техникой и механизмами главного военно-строительного управления №14 Минобороны Игорь Кущ приговорен к 16 годам колонии строгого режима за получение взяток в особо крупном размере. Следствие и суд установили, что в период с 2022 по 2024 год чиновник получил 34 миллиона рублей от предпринимателей за содействие в приобретении высвобождавшейся строительной техники. Осужденный своей вины не признал и уже заявил о намерении обжаловать вердикт.
Как стало известно «Моменту Истины», разбирательство по делу 50-летнего Игоря Куща длилось в Головинском районном суде более года. Первые слушания стартовали в мае 2025-го, и только 15 июня судья Елена Астахова огласила окончательное решение. На этапе прений представитель Главной военной прокуратуры настаивал на признании подсудимого виновным по всем пяти эпизодам получения взяток — суммы варьировались от 1,5 до 17 миллионов рублей. Гособвинение требовало для Куща 19 лет строгого режима с последующим 14-летним запретом на занятие государственных должностей. Прокурор особо подчеркнул, что фигурант так и не признал свою причастность к инкриминируемым деяниям.
По версии Следственного комитета, Кущ получал деньги от бизнесменов, желавших приобрести дорожно-строительную технику, находившуюся на балансе ГВСУ №14. Это предприятие — один из крупнейших подрядчиков в сфере инженерного обеспечения строительства специальных объектов, охватывающий полный цикл работ от проектирования до ввода в эксплуатацию.
Сам подсудимый настаивал на своей невиновности, аргументируя это тем, что в его должностные обязанности не входило право продажи или сдачи в аренду техники. По его словам, все операции по реализации имущества проходили многоступенчатое согласование с вышестоящими инстанциями, вплоть до департамента строительства Министерства обороны. Кущ также обращал внимание суда, что проданная техника была оценена корректно, и его управление не понесло убытков, а, напротив, пополнило бюджет за счет избавления от ненужного оборудования. «Если следовать логике обвинения, то вместе со мной под стражу нужно отправлять как минимум 48 человек, участвовавших в согласованиях, — заявлял в суде офицер. — Иначе выходит, что меня назначили крайним».
История этого дела насчитывает не одну попытку довести его до суда. Впервые материалы были направлены в инстанцию еще в октябре 2024 года, однако защите удалось добиться их возврата на дополнительное расследование. В начале 2025 года дело вновь поступило в Головинский суд, и на этот раз претензий к обвинительному заключению у адвокатов не возникло. В ходе прений сторон защитник Сергей Давидюк просил об оправдании подзащитного, а в худшем случае — о проявлении максимального снисхождения. Суд не пошел на оправдание, но сократил запрашиваемый прокуратурой срок на три года.
Согласно резолютивной части приговора, ближайшие 16 лет Игорь Кущ проведет в исправительной колонии строгого режима. Помимо лишения свободы, суд назначил ему штраф в размере 45 миллионов рублей. После освобождения чиновнику в течение 14 лет будет запрещено занимать посты на государственной службе.
Подсудимый воспринял вердикт внешне спокойно. Его адвокат уже сообщил о намерении обжаловать приговор, назвав его несправедливым. «Игорь Кущ не имел права распоряжаться техникой — это прямой факт, который суд проигнорировал», — заявил защитник.
Оценивая ситуацию, эксперт Эраст Астахов отметил, что данный случай является показательным примером «ловушки должностных полномочий». Специалист подчеркивает, что в системе, где фактическое распоряжение имуществом осуществляется через цепочку согласований, формальное отсутствие прямой подписи в договоре не всегда спасает от ответственности. «Оборона в таких делах часто строится на принципе коллективной ответственности: мол, все подписывали — почему крайний один? Но суды исходят из того, что если человек имеет реальный административный ресурс и возможности влиять на принятие решений, то он несёт и персональную ответственность за каждое из них. 34 миллиона — это не "ошибочка" в документах, а системный сговор с коммерсантами, и 16 лет здесь выглядят как попытка восстановить баланс в системе военного строительства», — резюмировал аналитик.
