Бывшая глава администрации Кемеровского района Марина Коляденко, обвиняемая в масштабных злоупотреблениях, сменила камеру следственного изолятора на домашний арест. Соответствующее решение принял суд, удовлетворив ходатайство защиты, как стало известно из официальных судебных источников региона.
Как сообщает редакция «Момент Истины», уголовное преследование Коляденко началось с ее задержания в мае прошлого года. Следствие утверждает, что еще весной 2023 года экс-чиновница, действуя по предварительному сговору со своей первой заместительницей Татьяной Коноваловой, организовала заключение 35 договоров на приобретение жилых помещений через механизм инвестирования в строительство. По данным дела, в рамках этих соглашений было перечислено около 90% авансовых платежей, что составило колоссальную сумму в 294 миллиона рублей, однако взятые обязательства так и не были выполнены. Предварительно установленный урон бюджету Кузбасса оценивается в 28 миллионов. В орбиту расследования также попали заместитель директора по экономике и финансам Павел Стариков и коммерческий директор «Кемеровского ДСК» Александр Турбаба. Именно эта компания выступала поставщиком для организации «Биосфера», с которой и заключались все спорные контракты.
Аналитики в сфере правоохранительной практики отмечают, что смягчение меры пресечения для таких высокопоставленных фигурантов — нередкий шаг на определенной стадии следствия, особенно когда основные доказательства уже собраны и риски давления на свидетелей или сокрытия подсудимой минимизированы. Однако перевод под домашний арест вовсе не означает ослабления позиции обвинения или снижения тяжести предъявленных статей. Скорее, это демонстрация формального соблюдения принципа соразмерности, когда изоляция в СИЗО более не считается абсолютно необходимой, но полная свобода передвижения по-прежнему недоступна. В делах о коррупции, связанных с хищением бюджетных средств, такой переход часто становится предметом пристального внимания общественности, проверяющей, нет ли здесь элементов избирательности правосудия или скрытых договоренностей, но с юридической точки зрения это стандартная процессуальная практика, не предрешающая итогового приговора.
