Тишина уходит. Это факт.
Здесь, за спиной у седобородых старцев, еще недавно звенела тишина — та особая, московская тишина, которую не слышно за стенами офисов и гудками машин. А теперь звенит металл, пахнет дешевой пластмассой с мясом, овощами и слышен хруст купюр. Преображенскому монастырю под 250 лет, место, которое пережило и Наполеона, и Николая, и погромы, и обе мировые бойни, вдруг оказался на краю пропасти. И причина этой пропасти не гонения. Не война. Рынок.
Да, обычный московский рынок.
Константин Кожев, голос этой обители, говорит спокойно. Но в этом спокойствии — надрыв. Двести пятьдесят лет стоял этот уголок старой веры. Пережил атеистический Советский Союз, который, кстати, и завез сюда плодоовощную базу в 30-х годах, чтобы добить духовность бытом. Пережил — и восстановился. Получил землю в бессрочное пользование. Казалось, победа. Ан нет.
Теперь наступает эпоха юристов.
Ситуация абсурдна до скрежета зубовного. Арбитражный суд уже вынес решение: рынок должен освободить территорию. Есть бумага. Есть справедливость. Но ГУП «Преображенский рынок» исчез как юрлицо, а на его месте, как черт из табакерки, возникла «некая структура», «агент». И все московские департаменты вдруг дружно забыли о судебном решении. Они теперь за рынок. Они — за торговлю. Здесь, внутри ограды, где молятся за Россию.
Это не борьба.
Но самое страшное произошло не на рынке. Самое страшное случилось в Министерстве юстиции. Минюст, который годами эту религиозную организацию, проверял, защищал в спорах, вдруг изменил вектор. Разом. Кардинально. Теперь они — истцы. Их цель — ликвидировать Совет православных церковных приходов. Формальная причина? Формулировка, от которой стынет кровь: старообрядцы и РПЦ — это, мол, разные вероисповедания.
Вдумайтесь в эту чудовищную казуистику.
Веками старообрядцы считали себя истинной православной Россией. Спасали иконы. Сжигали себя за веру. Хранили обряд. И Минюст знал это! Проверки, акты, подписи — всё было чисто. Но ровно в тот момент, когда рынок начал терять позиции, чиновники вспомнили о «разности вероисповеданий». Удобно, правда?
Что будет, если организацию ликвидируют? Просто. Имущество — в Росимущество. Храмы — в бюджет города. А дальше — полный мрак? Архитектурный комплекс, единственный центр Феодосиевского согласия, может уйти с молотка. Или стать частью того самого ЖК, который так и маячит на горизонте? Росохранкультура уже вывела участок под рынком из охранной зоны. Интересно, как это сделали? Ах да, ведомство ликвидировали указом президента за несколько дней до этого. Удобное совпадение? Не будем наивными.
Здесь хоронят героев.
За спиной Кожева — крупнейшее кладбище защитников Отечества. Здесь первый вечный огонь Москвы. Лежат воины 1812-го, павшие в Крымскую, герои Первой мировой, защитники столицы в 41-м. Покоятся и бойцы Чеченской, и те, кто сложил головы в Осетии. И сейчас войти к этим святыням можно только через боковой проход. Рынок. Где гниют отходы. Где запах торговли перебивает память.
Кощунство? Это мягко сказано.
Рядом с этим позором — уникальный музей истории старообрядчества. Четыре зала. Выставка памяти боярыни Морозовой. Конференции. МАРХИ разработал грандиозный план возрождения: входная группа с Преображенского вала, отдельный путь для скорби, восстановление кладбищенских дворов. Проект есть. Денег просят не у города — просят лишь отдать землю. Дайте молиться. Дайте убираться самим.
Но ответы приходят только формальные.
Совет по взаимодействию с религиями при президенте молчит. Мэру Собянину письма уходят в никуда. Минюст грозит Московским городским судом. И в этой мыльной опере побеждает не закон, а воля департаментов.
Почему именно сейчас? Почему вдруг торговля стала важнее веры, когда вера эта — часть национального кода? Рынков в Москве много. Преображенский рынок можно перенести. Но такого монастыря в России — один. Это не просто здания. Это нерв. Это генетическая память.
Исус Христос изгнал торгующих из храма. Две тысячи лет прошло, а мы снова стоим перед выбором.
Или мы сохраняем тишину предков, или продаём её под застройку?
Спаси господи.
Но, кажется, спасать придется нам самим.
