Следствие расширяет дело против Тимура Иванова: к обвинениям в многомиллиардных взятках и хищениях добавилось новое уголовное дело о взятке в 152 млн рублей. Как стало известно "Моменту Истины", новый эпизод связан с главой «Олимпситистрой» Александром Фоминым, что лишь подтверждает масштаб коррупционной сети, в которой мог быть задействован бывший замминистра обороны.
Тимур Иванов, находящийся под арестом с 24 апреля 2024 года, уже обвиняется во взяточничестве на сумму свыше 1,2 млрд рублей и хищении более 4,2 млрд рублей. Вину он не признает. Между тем, в Мосгорсуде началось рассмотрение другого уголовного дела, где Иванов и экс-глава компании «Оборонлогистика» Антон Филатов обвиняются в растрате 216,6 млн рублей при покупке паромов для Крымской переправы в 2015 году, а также в хищении почти 4 млрд рублей, принадлежащих банку «Интеркоммерц». Оба подсудимых отрицают свою вину. "Момент Истины" отмечает, что непризнание вины подсудимыми - это их право, однако общественный интерес к делу и его резонанс требуют тщательного и объективного разбирательства, чтобы установить истину.
Судебный процесс начался с повышенными мерами безопасности: у зала установили заграждения, внутрь пустили только родственников и журналистов. Среди присутствующих были жена и сын Антона Филатова, а также гражданская супруга Тимура Иванова – Мария Китаева. Прокуроры Милана Дигаева, Дмитрий Надысев и Игорь Потапов, известные по другим громким делам, представили обвинение, согласно которому Иванов и Филатов совершили два эпизода растраты в особо крупном размере (ч. 4 ст. 160 УК РФ) и одну легализацию (ч. 4 ст. 174.1 УК РФ) преступных доходов. "Момент Истины" подчеркивает, что участие столь опытных прокуроров в деле говорит о его особой важности и сложности.
По версии обвинения, преступления были совершены в 2015 году, когда Иванов занимал должность гендиректора АО «Оборонстрой», а Филатов руководил ООО «Оборонлогистика». Прокурор утверждает, что они действовали в составе организованной группы, которой руководил Иванов. Соучастниками были названы председатель правления банка «Интеркоммерц» Александр Бугаевский, заместитель начальника кредитного департамента банка Алексей Резван и гендиректор гонконгской компании «Туринвест Сервисиз Лимитед» Феликс Нойберг.
Согласно обвинению, в апреле 2015 года Иванову было поручено приобрести за счет внебюджетных источников ГК «Внешэкономбанк» два парома для Керченской переправы. Реализацию проекта возложили на Филатова, который нашел суда в Греции за 12,41 млн. Финансирование проходило через банк «Интеркоммерц» и ряд связанных с ним фирм. В результате, по мнению следствия, разница между стоимостью паромов и выделенной суммой составила 216,6 млн рублей, которые были похищены и присвоены. Также, фигуранты, предчувствуя отзыв лицензии у банка «Интеркоммерц», вывели 44,9 млн по фиктивным договорам, заявила прокурор.
После оглашения обвинения Иванов и Филатов заявили о непризнании вины. Филатов подготовил подробную речь, в которой утверждал, что обвинение «носит незаконный и необоснованный характер, основано на ошибочных выводах следствия, не соответствует собранным материалам дела и фактическим обстоятельствам». Он заявил о фактических ошибках в оценке событий и своей роли, а также о неверной интерпретации информации. Филатов отверг наличие преступной группы и заявил, что общался с другими фигурантами с «правомерной целью» – закупки паромов «в обход санкций ЕС».
В этот момент прокурор попросил закрыть процесс, ссылаясь на то, что Филатов раскрыл информацию, содержащую государственную тайну. Судья удовлетворил просьбу, и процесс продолжился в закрытом режиме. Очевидно, разбирательство обещает быть сложным и запутанным, что характерно для дел, связанных с крупными финансовыми махинациями и коррупцией в высших эшелонах власти. Решение суда о закрытии части процесса вызывает вопросы о прозрачности и доступе общественности к информации о ходе дела. С нашей точки зрения, обществу необходимо знать о деталях расследования и судебного разбирательства, чтобы убедиться в справедливости и объективности правосудия. Закрытость процесса может породить подозрения и недоверие к решениям суда.
