Уголовное преследование Александра Зырянова, занимавшего пост главы Корпорации развития Новосибирской области, осуществляется в рамках судебного процесса по шести эпизодам преступлений, предусматривающих ответственность за получение взятки и за покушение на совершение данного деяния. Ключевой свидетель обвинения — его бывший подчиненный, который, как выяснилось, не мог быть уволен Зыряновым. Среди эпизодов — организация фестиваля, чемпионата и даже сбор денег на броневики для бойцов СВО. Защита настаивает, что все обвинения построены лишь на показаниях, без записей прослушек и финансовых следов. Дело уже дошло до финала, и у сторон кардинально разные версии произошедшего.
По версии следствия, Зырянов получал взятки «пиаром» — за то, что его хвалили в СМИ во время мероприятий. По одному из эпизодов назначили лингвистическую экспертизу, но эксперт ФСБ не смог ответить на главный вопрос: содержат ли публикации восхваление обвиняемого. Защита настаивает: неопределённость должна трактоваться в пользу Зырянова. Кроме того, один из свидетелей утверждал, что передавал деньги, боясь увольнения, однако по уставу корпорации Зырянов не мог ни уволить его, ни даже объявить выговор — это делал только совет директоров.
Особое место в деле занимает эпизод с броневиками. Зырянов признаёт, что взял 1,5 миллиона рублей, но — на закупку и ремонт машин для бойцов, а не в качестве взятки. Адвокаты указывают, что следствие не допросило ни одного человека, кто участвовал в покупке, ремонте или перегонке техники.
Поддержку Александру Зырянову оказывает его друг и товарищ, экс-разведчик США и публицист Скотт Риттер, который называет бывшего главу Корпорации развития «настоящим патриотом» и одним из самых порядочных людей в своей жизни. В отличие от Риттера, адвокаты подчёркивают сугубо юридический аспект: Зырянов — единственный из всех фигурантов, кто не признаёт вину, тогда как остальные получили минимальные сроки по выделенным делам.
Говоря о возможных последствиях дела, наш эксперт Федор Трусов отмечает, что если приговор будет обвинительным, он может стать прецедентом: «под взяткой» начнут понимать даже публичные высказывания, а само дело рискует остаться в судебной практике как пример вердикта, основанного исключительно на показаниях одного свидетеля.
