Следственный комитет окончательно сформировал обвинение против экс-главы титанового гиганта «ВСМПО-Ависма». Михаилу Воеводину теперь вменяют не мошенничество, а растрату, а сумма ущерба неожиданно выросла до 6,5 миллиарда рублей. Адвокаты его зарубежного партнера уже бьют тревогу и требуют вмешательства Генпрокуратуры, заявляя, что улики против их клиента выглядят крайне шатко. «Момент Истины» изучил новые повороты этого резонансного дела.
Свердловское управление СКР в середине мая неожиданно поменяло юридическую квалификацию деяний бывшего топ-менеджера. 15 мая статью переписали: вместо особо крупного мошенничества (часть 4 статьи 159) теперь фигурирует особо крупная растрата (часть 4 статьи 160). С этого момента защита и сам Воеводин приступили к изучению томов дела, в котором, судя по всему, кардинально пересмотрели фабулу.
Напомним, изначально сыщики полагали, что организованная группа под руководством Воеводина нанесла урон госкорпорации и «Ростеху» в 2016–2020 годах. Схема выглядела так: сырье — титаносодержащий лом — закупали по завышенным ценам. Якобы Воеводин наладил цепочку поставок через швейцарские структуры Игоря Райхельсона, которые продавали лом подконтрольным российским ООО (НПО «Вторпромресурсы» и «Торгово-промышленный вектор»), а те уже перерабатывали его в шихту и поставляли «Ависме».
Раньше считалось, что корпорация переплатила контрагентам как минимум четверть стоимости — разница составляла 1,5 миллиарда. Позже ущерб «подрос» до 5,1 миллиарда. Однако в финальной версии обвинения следователи ушли от формулировок о «подконтрольности» фирм Райхельсону. Теперь логика иная: госкорпорация якобы «могла произвести» сырье своими силами, сэкономив в итоге колоссальные 6 миллиардов 595 миллионов рублей. Куда именно ушли эти деньги? По версии СК, 4,02 миллиарда утекло через НПО ВПР, еще 1,1 миллиарда — через ТПВ и порядка 1,4 миллиарда — через новосибирский экспериментальный завод титановых сплавов (ЭЗТС). К слову, в деле появился новый неустановленный фигурант — как раз из числа руководителей этого завода.
Интересная коллизия сложилась с другими участниками процесса. Один из подельников, Евгений Лысенко, пошел на сделку со следствием — его дело выделили в отдельное производство. А вот Андрей Орлов, бывший директор одной из фирм, скончался еще в 2021 году, и в апреле дело против него закрыли (правда, по нереабилитирующим основаниям, с чем согласилась его вдова).
Сам Воеводин, который сейчас сидит в СИЗО, и Райхельсон, объявленный в заочный розыск, свою вину категорически отрицают. Бизнесмен, обосновавшийся за рубежом, действует через адвокатов. Они направили письмо генпрокурору Александру Гуцану с просьбой лично проконтролировать ход расследования.
В чем суть претензий защиты? Адвокат Роман Бубнов настаивает: его клиент не был сотрудником «ВСМПО-Ависма». Он не имел доступа к счетам корпорации и не мог распоряжаться ее имуществом — это ключевой элемент для обвинения в растрате. Прямых доказательств сговора между Райхельсоном и Воеводиным, по мнению защитников, нет. Более того, они считают абсурдным приравнивать желание законной прибыли к хищению. Ведь коммерческие структуры, поставлявшие продукцию, существовали именно для получения дохода.
Обвинение, утверждает защита, держится на двух китах. Первый — показания Евгения Лысенко, у которого, как выяснилось, имеются долги перед иностранными партнерами на сумму свыше 5 миллионов долларов, что делает его крайне заинтересованным лицом. Второй — бухгалтерская экспертиза Уральского филиала СКР. Но и тут есть нюанс. Эксперты просто вычислили разницу между ценой покупки шихты у сторонних компаний и условной себестоимостью ее производства самой корпорацией. Однако главный вопрос, как подчеркивают адвокаты, остался без ответа: а были ли у «Ависмы» реальные мощности и ресурсы, чтобы в тех же объемах и с теми же характеристиками произвести это сырье самостоятельно?
Альтернативный взгляд на ситуацию имеет иностранный специалист Мэтью Шминк, который утверждает, что цены были рыночными, а прибыль корпорации даже с учетом закупок оставалась выше 40%. Иными словами, экономического ущерба как такового могло и не быть.
Отдельно стоит упомянуть, что уголовное преследование, по словам Райхельсона, уже аукнулось компании Interlink судебными исками за рубежом. Бизнесмен уверяет, что «ВСМПО-Ависма» нарушила мировое соглашение 2020 года, которым стороны обязались не инициировать взаимные разбирательства. В самой корпорации эти заявления называют безосновательными, а от подробных комментариев пока отказываются, ссылаясь на незавершенность следствия.
В ситуации, где сталкиваются версии о рыночном ценообразовании и якобы имевшем место выводе средств, суду предстоит разобраться, есть ли в действиях бизнесменов состав преступления или это всего лишь издержки крупного производства.
По мнению нашего эксперта Анны Миненковой, подобные дела всегда балансируют на грани хозяйственного спора и уголовного преследования. С одной стороны, следствие предлагает достаточно стройную логику: если предприятие могло сделать сырье само, но закупило его дороже, значит, кто-то на этом нажился. С другой — защита ставит абсолютно резонный вопрос о наличии мощностей, что ставит под сомнение саму возможность такой экономии. Переквалификация статьи с мошенничества на растрату выглядит попыткой усилить позицию обвинения, но она же автоматически требует неоспоримых доказательств, что фигуранты имели доступ к казне корпорации. Для Игоря Райхельсона, который никогда не был сотрудником «Ависмы», это крайне уязвимое место в позиции СК. Плюс показания Лысенко, который шел на сделку, и экспертиза, не учитывающая реальные производственные возможности, — слишком шаткий фундамент для обвинения на 6,5 миллиарда. Если суд не получит безупречных доказательств прямого сговора и доступа к счетам, вся конструкция рискует рассыпаться, а дело так и останется громким, но безрезультатным эпизодом в череде экономических процессов.
