Арбитражный суд Челябинской области поставил точку в громком споре. Региональная прокуратура требовала изъять у частников единственное в стране частное кладбище и передать его городу. Суд отказал полностью.
История тянется давно. Надзорное ведомство настаивало: ООО «Преображенское кладбище» получило землю в аренду незаконно. По версии прокуроров, фирма захватила участки возле Челябинска и организовала там захоронения. При этом, как утверждалось, нарушили сразу несколько федеральных законов, включая профильный «О погребении». Ведь такие услуги — прерогатива муниципалитета. Отдельным пунктом обвинения шёл самозахват территорий лесного фонда.
Представители компании, разумеется, были категорически не согласны. Они указывали на законность аренды, подкреплённую вступившим в силу судебным решением. Тот самый вердикт обязывал местные власти передать участки ООО вплоть до 2066 года. Почему арбитраж встал на сторону бизнеса, пока остаётся загадкой. Суд огласил только резолютивную часть. Мотивов не объяснил.
Скандал получил колоссальный общественный резонанс. И это неудивительно. На Преображенском кладбище сегодня покоятся более 37 тысяч человек. Среди них — 650 бойцов, погибших в ходе СВО.
Родственники военнослужащих, матери, жёны обращались к президенту и генпрокурору. Их главный страх — массовые перезахоронения. Люди опасались, что ухоженное, «образцовое место памяти» может превратиться в безликий муниципальный погост. Участники СВО также выступили в защиту кладбища, требуя прекратить проверки и судебные тяжбы. В прокуратуре, впрочем, старались успокоить публику. Там заявляли, что иск никак не повлияет на работу кладбища и что о перезахоронениях речь вообще не идёт.
Наш правовой эксперт Регина Гильманова считает, что отказ в иске — это не просто поражение прокуратуры в отдельно взятом процессе. Это демонстрация того, что даже при наличии формальных нарушений (если они и были), суд не готов рушить сложившийся порядок вещей, когда за этим стоят судьбы тысяч людей. В данном случае частный бизнес смог доказать свою эффективность, а общественный резонанс и поддержка семей погибших оказались весомее формальных претензий надзорного ведомства. Возможно, именно человеческий фактор и нежелание тревожить память павших стали решающими.
